Волк медленно расслабился и сел, однако в глазах остался испытывающий
звериный лед. Гончаки заорали дружным хором, почуяв близость хозяина.

- Каким же тебя ветром занесло?.. И не узнать, совсем взрослый волчара.
Жив, значит, брат? Это уже хорошо...

Молчун вслушивался в человеческую речь и постепенно оттаивал. Ражный сел на
ступеньку крыльца, притиснувшись позвоночником к основанию резного столба,
а волк неожиданно ткнулся в его опущенные руки, замер на мгновение, после
чего стал вылизывать натертые до мозолей, напряженные запястья. И это было
не проявлением ласки и преданности - своеобразным приветствием, некой
обязанностью ухаживать за вожаком.

- Я предупреждал, - не сразу и назидательно сказал он, чувствуя, как под
волчьим языком гаснет жгущая боль. - Никогда не приходи ко мне... Я
запретил тебе являться. Ты убил человека. Ты дикий зверь и больше ничего.

Переярок отступил назад и сел с виновато опущенной головой. На широком его
лбу Ражный заметил тонкий просвет белой шерсти - верный признак заросшей
раны, оставленной пулей или картечиной. Значит, уже досталось от кого-то...

- Все равно, уходи, - приказал он, - В другой раз умнее будешь.

Молчун неожиданно вскинул морду и провыл низким, рокочущим басом - в
глубине дома зазвенели тарелки в посуднике. А гончаки в вольере разом
примолкли и только кормилица Гейша заскулила радостно, загремела сеткой:
трубный голос был умоляющим, призывным и требовательным одновременно.

- Что ты хочешь сказать? - он настороженно встал, и зверь тотчас же
соскочил с крыльца, отбежал в сторону берега и сел, поджидая человека и
предлагая следовать за ним.

- Не пойду! - крикнул ему Ражный. - Я занят, понял? Через три недели
поединок! Все, гуляй!

И ушел в дом. Волк в несколько прыжков снова оказался на крыльце, сходу
толкнул лапами дверь и тут же лег у порога, не смея ступить в жилище
вожака. Проскулил просительно, так что Гейша в вольере заходила кругами и
заревела по-матерински в голос.

- Ну, что там стряслось? - после паузы ворчливо спросил он и сдернул
охотничью куртку с вешалки. - Без меня там никак?.. Мы же договорились: ты
дикий зверь и живешь по своим волчьим законам. Я - по своим... И пути наши
не должны пересекаться.

Молчун, как и положено, молча проследил за сборами, и когда Ражный взял
карабин, так же беззвучно сошел с крыльца и потрусил к реке. На берегу он
сел мордой к воде, подождал вожака.

- Понял, - обронил тот и полез в лодку. Выждав, пока он запустит двигатель,