третий раз сказал: -- Иди, Яша!..
  -- Ну,  желаем удачи,  дорогой! -- Пинчук  и Аким крепко  жали  большую
узловатую руку Якова.
  Сенька подошел позже всех.
  Уваров чуть приметно улыбнулся и крепко пожал Сенькину руку.
  -- Ну, в  добрый путь, товарищи, -- сказал Шахаев, и разведчики пошли в
разные  стороны. Через  минуту они  уже  не  видели  друг  друга,  растаяв в
темноте.
  Огородами, где ползком, где короткими перебежками, Яков достиг середины
села.
  Немецкий часовой,  ежась от ночной прохлады, ходил по мосту, притопывая
и постукивая твердыми коваными сапогами. Вдруг в разных концах села внезапно
раздалась отчаянная автоматная стрельба. Солдат заметался по мосту, не зная,
в чем дело.
  Уваров  понимал  неизбежность  встречи  с немецким  часовым.  Ползя  по
огородам, он думал об этом.  И  все-таки, увидев часового, в  первую  минуту
Яков  испугался. Он забежал за  хату и  поймал себя на том, что ему вовсе не
хотелось  выходить  из  своего  укрытия. Он  терял одну  минуту  за  другой,
оправдывая себя  тем, что обдумывал. Но  в сущности он думал только об одном
-- о том,  что выходить страшно. Кровь прилила к лицу: на короткое время  он
увидел Шахаева, устремленные на него, Уварова, черные проницательные глаза и
услышал  тихий доверчивый  голос:  "Иди". Ему  верили, на него надеялись,  а
он...
  Яков нахмурился  и  решительно  вышел  из-за  укрытия. Широкими  шагами
приблизился к мосту.  На  южной и  северной окраинах села трещали автоматные
очереди.  За  мостом,  вдоль вытянутых  в неровную цепочку  домов,  метались
немцы. Они беспорядочно стреляли и куда-то бежали.
  ...Внезапно перед  часовым, стоящим у моста, из темноты возникла фигура
коренастого русского парня.
  -- Вохин гейст ду?  Парень показал на ведро: за водой, мол, иду.
  --  Цурюк!страшный удар в челюсть опрокинул  его. Часовой, не успев вскрикнуть, упал в
бушевавший под опорами моста водоворот. Тяжела была рука тракториста.
  С быстротой кошки  Яков  метнулся на мост, разбросал,  а  затем  разбил
бутылки "КС". И вот в разных концах моста вспыхнуло пламя. Оно  разрасталось
с чудовищной  быстротой.  A в селе гремели выстрелы. Только сейчас, кажется,
стреляли одни немцы...  Широкоскулое лицо Якова покрылось каплями  пота. Его
русые волосы прилипли к мокрому лбу, в черных глазах металось пламя костров.
К мосту  бежали враги. Их много. "Скорей!.. Скорей!" -- а  он все еще был на
мосту. Рядом послышалась  чужая испуганная речь. Вслед за тем опять  донесся
треск  родных автоматов. Пригнувшись, побежал  от моста. Над головой провела
красный  пунктир пулеметная строчка. Вспыхнувший, как порох, деревянный мост
осветил все село. Уварова  заметили.  Он почувствовал это по торжествующему,
злобному  реву у  себя за спиной.  Яков бросился в узкий  переулок, ведший к
лесу.
  -- Форвертс!..из  одного дома, а сам побежал  за Уваровым. Уваров свернул на другую улицу.
Немец не отставал. Расстояние между  ними  быстро сокращалось: короткие ноги
Уварова не могли  состязаться с длинными ногами противника. Яков чувсттовал,