В тот же момент с матерью что-то произошло. Выстелившись перед ним, она
откинула заднюю лапу, подставляя сосцы. Первенец еще не ведал вкуса молока
и, прежде чем ощутить его, вцепился, вгрызся в вымя, жаля зубами нежную
кожу, готовый порвать материнский живот. Волчица вздрогнула от боли,
заклекотала горлом, однако смирилась и с родовой потугой стала отдавать
молозиво. Густая творожная кашица, разбавленная кровью, впитывалась в его
естество, начиная с языка и до пустого, еще не развернутого желудка. Он
тянул ее долго, бросая один и хватая другой сосок, кусал, мял и терзал
нежную плоть, пока не опустело вымя. Круглый, бочкообразный, он откатился
от матери и мгновенно заснул, но она не оставила в покое - вновь схватила
за холку и понесла дальше, спящего.

Древний, необоримый инстинкт толкал ее к поиску безопасного места, каковым
могло быть лишь испытанное временем логово, скрытое на длинной, узкой гриве
среди огромных зарастающих вырубов и болотистой земли, изрезанной ручьями,
- то самое, где волчица сама появилась на свет. А ее место, где она
щенилась и несколько лет выхаживала потомство - укромный молодой ельник
среди старых порубок близ покинутой людьми деревни, в этом году оказался
ненадежным и даже коварным: охотники с вертолета засекли волка, идущего с
добычи, но не стали преследовать, а лишь отбили его направление и навели
пеших: с воздуха рассмотреть логово было невозможно. Завидя машину,
перегруженный пищей волк срыгнул половину мяса, облегчился и стал путать
следы, отводя от ельника, но пешие стрелки точно вышли на его след, нашли
отрыжку и затаились неподалеку. Матерый же, изрядно покрутив по вырубкам,
пришел к волчице, скинул остатки мяса и истекал слюной, наблюдая, как она
ест. И потому, утратив осторожность" побежал назад - туда, где оставалась
половина отрыгнутой добычи. Он ждал опасности с воздуха, но выстрелы
поджидали его на земле: трое стрелков от-дуплетились по нему крупной
картечью, и от мгновенной смерти спасли густые заросли осинника, принявшие
на себя большую часть зарядов. Однако досталось изрядно, от головы до
репицы хвоста простегнуло вразброс, так что опрокинуло набок и на короткое
мгновение повергло в шок. Крепкий на рану, волк вскочил и порскнул в чащобу
- прочь от логова, где волчица готовилась рожать, но охотники не пошли
добирать подранка, а с ружьями наперевес направились к ельнику с трех
сторон, точно зная, что там добыча более реальная и богатая - волчата.
Тогда он сделал еще одну попытку взять людей на себя, пересиливая страх и
мерзость, настиг их, обошел стороной и внезапно возник на пути. Еще пара
выстрелов сквозь кустарник добавила несколько картечин, из пасти
заструилась кровь, сбилось дыхание, но он даже не прибавил шагу - продолжал
трусить неторопкой рысью, намереваясь увлечь охотников за собой.

Они же упрямо рвались к логову и бросили его во второй раз...

А волчица в гнезде слышала не только выстрелы - неосторожный хруст
валежника под ногами, потаенные шаги и человеческое дыхание с трех сторон,
однако сидела под лапником, на кабаньем зимнем ходу до последнего
мгновения. И лишь когда все трое почти сошлись в одну точку, сделала
стремительный рывок и легко ушла от выстрелов. Еще бы несколько минут, и
была бы в полной безопасности - гнать по захламленному вырубу люди бы не
стали, однако за спиной, в небе послышался знакомый, гулкий рев машины...