весело кричит Ленька,  а  Сенька кажет  ему из-под шубы мокрый нос и неловко
улыбается. Народу в  "Крытом рынке" множество. За прилавками -- продавцы. Но
они похожи почему-то на Пинчука, Вакуленко, Шахаева, Акима и Уварова. Ленька
берет  Сеньку  за руку и ведет в столовую. В  столовой очень жарко и  душно.
Брат  подходит к буфету  и покупает  Сеньке  французскую булку.  Почему  она
французская, Сенька  не знает.  Если  ее  пекли  в  далекой Франции  (Сенька
слышал, что существует на свете такая земля), то почему она теплая? И почему
Ленька делается вдруг Пинчуком? А столовая превращается в токарный цех? Иван
Лукич -- лучший мастер завода, у которого учился Сенька,-- огромными щипцами
держит кусок раскаленного  металла и потом  прикладывает его  к... Сенькиной
голове. "Что  вы делаете, Иван Лукич!" -- кричит Семен и... хватает  за руку
Акима.  Затем открывает тяжелые веки и сквозь  туман  видит склонившееся над
ним доброе лицо в очках.
  -- Аким...-- прошептал Сенька и хотел притянуть голову товарища к себе.
  Аким рукой вытер пот с Сенькиного лица.
  -- Ты не заболел, Семен? -- спросил он.
  --  Нет...  А  где  ребята?   --  заметил  Ванин  отсутствие  остальных
разведчиков.
  --  Пинчук  куда-то вышел, а  Шахаев с  Уваровым  и  дедом  ушли к селу
наблюдать за мостом.
  Тем временем Пинчук  сокрушенно осматривал разрушенный хозяйский  двор.
Дождь  наконец  перестал. Взгляд Пинчука  остановился  на большом  гнезде, в
котором  на  одной  ноге  неподвижно стоял аист  из гнезда торчал  хвост его
подруги.  Петр знал, что аист может простоять так  несколько  часов  подряд.
Пинчук  посмотрел  на  затянутое  поредевшими  тучами небо  и задумался.  Он
вспомнил, что теперь у  него было бы  самое горячее время в колхозе. В такие
дни Пинчук редко  бывал дома, целыми сутками пропадал в поле. Там у него  --
то совещания с бригадирами, то  партбюро,  оттуда,  по вызову, ехал прямо  в
райком, словом -- хлопот полон рот. Председатель колхоза  за  всех в ответе.
Артель  у  них  была большая, ею  нужно было  руководить умеючи, с  головой.
Как-то сейчас там с колхозом, что с Параской, дочуркой?
  Так и стоял Пинчук в глубокой задумчивости около сгоревшего сарая.
  К рассвету вернулись Шахаев, Уваров и Силантий. Приходилось менять весь
план операции. Раньше хотели устроить налет на село и с ходу подорвать мост.
Оказалось,  однако,  что  в  селе  стоит  большой  гарнизон  немцев  и  мост
охраняется. Нужно  было действовать  по-иному. Сержант  позвал к  себе  всех
разведчиков. Собрал нечто вроде совета.
  --  Старая, ты бы  вышла  на  улицу поглядеть, нет  ли  кого,--  сказал
Силантий бабке.
  -- Сейчас посмотрю.
  Накинув на голову шаль, старушка вышла.
  "На нее никакой леший не обратит внимания", -- подумал дед, а сам пошел
осматривать двор: заглянул в хлев, обогнул кругом хату, постоял в сенях.
  Когда  Силантий  возвратился  в   избу,   совещание  уже   закончилось.
Разведчики тихо переговаривались.
  -- Тяжело, хлопцы, видать, вам? -- задумчиво спросил дед.
  -- Тяжело, конечно, -- ответил Шахаев, взволнованный не меньше деда. --
Но только  было  еще тяжелее. Все-таки теперь,  дедушка, инициатива  в наших
руках.  Да  и мы,  солдаты, стали  лучше, опытнее,  сильнее.  Нас теперь  не
напугаешь никаким  шумовым  оформлением,  как было раньше.  Не  помогает уже