Сенькин малахай поплыл вслед за обломанными  ветками  коварного дерева.
Однако  через несколько секунд появилась Сенькина голова.  Отчаянно рассекая
воду  мелкими саженками,  солдат поплыл  к противоположному  берегу и вскоре
выбрался на сушу.
  --  Беги в деревню!  --  крикнул ему  Шахаев.-- Крайняя хата  отсюда, с
гнездом аиста на старом дереве! Понял?
  Сенька  убежал. Увлеченные этим происшествием,  разведчики не заметили,
как из  кустов  вышел  высокий седобородый старик. В руках он держал длинный
шест с железным  крючком на конце.  Первым  старика увидел  Яков.  Незаметно
толкнул сержанта. Шахаев обернулся. Но Пинчук опередил его.
  -- Здравствуй, диду! -- приветствовал он старика.
  -- Доброго здоровьечка!
  Вскинув кудельные брови, дед пристально  смотрел на ребят: "Они  или не
они?"
  -- Откуда, дедушка? -- спросил Шахаев и тоже подумал: "Он или не он?"
  --  Из  Климовки, откуда  же  мне быть,--  дед  махнул  рукой в сторону
деревни,  в которой только что скрылся Ванин.-- Бревна ловлю...  двор у меня
сожгли.
  "Значит, он",-- подумал Шахаев, но пароль на  всякий случай пока что не
сообщал.
  -- Кто же сжег, дидуся, а? -- спросил он старика.
  Дед  посмотрел на  сержанта  и,  растерянно теребя  бороду,  ничего  не
ответил.
  -- А вы  кто  будете? -- помолчав, спросил  он, украдкой поглядывая  на
мешки за спинами ребят.
  -- Рабочие  мы,  дедушка, домой пробираемся, в Харьков.  Из  Белгорода.
Немцы нас отпустили. Говорят, красные наступать собираются.
  Оттянув  двумя пальцами  мочку  уха и  склонив набок  голову,  накрытую
заячьим, наполовину облезлым  треухом,  дед внимательно слушал. Потом  вдруг
поднял кверху большой нос,  потянул  им  воздух  и  хитро засмеялся беззубым
ртом.
  -- Ой  же и врать ты мастер, сынок! Не из Белгорода вы. Махорочка очень
духмяная у  вас, Аж за  сердце  щекочет.  На версту  чую ее запах, ить такой
махорки, мил человек,  при немцах-то мы, почитай, третий год не видим...-- И
старик  стал рассказывать не опасаясь:  -- В  прошлом годе  скрывался у меня
один лейтенант, молодой, вроде вот  вас,-- дед указал на  Уварова.-- Федором
звали  его.  Подбили, вишь, его зенитчики немецкие.  Ну,  так вот он меня  и
угощал махоркой советского изделия... Ушел потом  к своим. С той  поры  и не
чуял я запаха махорочки нашей...
  Растроганный Шахаев пожал большую  бугроватую дедову руку и сообщил ему
пароль.
  -- У Алексея Ивановича были сегодня? -- спросил он старика.
  -- А как же! Только от него...
  Сквозь шум воды до разведчиков доносился низкий, словно бы придавленный
чем-то тяжелым, гул.
  --  Нечистый  бы  их  забрал,--дед нахмурился.--  Это там... у моста...
Танки  ихние. День  и  ночь  горгочут. И  все  туда,  к вам, направляются...
Огромадные, дьявол  бы  их  забрал  совсем...  Ране таких не  видно  было...
Широченные. "Тиграми", вишь, их назвал немец. Для устрашения небось...
  Помолчали, прислушиваясь.  Где-то в  отдалении, в разных местах, ухнуло