хмель на братьев Трапезниковых подействовал не так, как хотелось, и вместо
сна и утешения в скорби еще больше взяло за сердце горе. Наверняка это был
младший Макс - старший умел сдерживать свои порывы и чувства.

Ражный подходил осторожно с мыслью отвести парня к себе и поговорить по
душам, но вдруг там, у "шайбы", возникло какое-то стремительное движение,
сдавленный человеческий крик, и в тот же миг все пропало. Когда он
подбежал, возле мясного склада никого не было и замок оказался закрытым,
услышать же топот ног мешал яростный лай Люты. Так и не поняв, кто подходил
к двери и что здесь произошло, Ражный снял цепь с проволоки и привязал
овчарку возле "шайбы": нечего молодым пацанам ходить ночью к покойной, даже
если она - возлюбленная...

Возвратившись домой, он обнаружил на крыльце Молчуна, сидящего у двери.

- Ну, а теперь что? - недовольно спросил Ражный. - Мы же обо всем
договорились.

Волк осторожно взял его за рукав и сомкнул челюсти, давая понять, что
настроен решительно. Он попытался выдернуть руки из пасти - зверь не
отпустил, мало того, потянул к себе.

- Как это понимать?.. Ты же видел, я не успел, не застал живую. Она умерла.
Я знаю, вы были друзьями... Ну и что? Мне тоже ее жаль... Но все равно она
бы не смогла жить в этом мире. И в лесу бы не смогла, потому что - человек.

Молчун выслушал его, не выпуская рукава, и снова потянул с крыльца.

- Что ты хочешь? - уже рассердился Ражный. - Я же сказал, она умерла! Ей не
нашлось места, понимаешь? Жить среди людей - значит продаваться. Торговать
душой и телом. А здесь она скоро бы озверела. Вот так, брат. Смерть для нее
- спасение...

Увидев в ответ жесткую зелень в волчьих глазах, он вскипел, вырвал руку,
оставив в пасти клок камуфляжной куртки.

- Ты зверь, понял?! Только зверь! И не смей больше вмешиваться в
человеческую жизнь! И в смерть тоже! А ты уже раз вмешался!.. В лес. Иди в
лес и не показывайся на глаза!

Волк склонил голову перед вожаком, поджал хвост и, когда Ражный ступил
через порог, обиженной походкой спустился с крыльца и тотчас же скрылся в
темноте. Поведение его было порывом отчаяния, а значит, слабости, никак не
сочетающейся с волчьей жизнью. Правда, следовало учесть, что Молчун почти с
самого рождения познавал и впитывал не звериный, а человеческий образ жизни
и, надо сказать, перенимал не лучшие его стороны, поскольку слабость губила
всех одинаково, зверей и людей. Но отпущенный на волю, он больше не имел
права на чувства - иначе его ждал бы такой же печальный конец, как и девицу
со старинным и редким именем Милитина...