поздняя трава. Он выждал полчаса, наблюдая за окнами, где маячили три тени,
после чего достал запасной ключ от "шайбы" и в полной темноте приблизился к
каменному круглому строению посередине территории базы. Так назывался
каменный сарай, где когда-то была электроподстанция. В зимнее время здесь
остужали парное мясо битых лосей и кабанов, поэтому под потолком висели
крючья, а бетонный пол был залит и пропитан почерневшей звериной кровью.

Он знал, что нечаянные гости на базе сейчас заняты случайным застольем, и
потому действовал решительно. Тело Мили лежало на стопке поддонов из-под
кирпича, как на постаменте. По прежнему завернутое в мокрый пододеяльник,
оно казалось маленьким и щуплым; свечение смерти довлело в пространстве и
мешало дышать. Ражный нашел ее ледяную кисть у подбородка, скомкал
тоненькие пальцы в своей огромной руке и замер.

Жизнь еще тлела в этой плоти, хотя она умерла несколько часов назад, что и
констатировал профессиональный врач. Только по молодости и неопытности не
заметил одной детали - не наступало трупного окоченения, поскольку кровь
еще не сворачивалась в сосудах, не превращалась в печенку, и мышцы
сохраняли прежнюю эластичность, допивая остатки жизненной силы из этой
крови, костей и позвоночника, как растения допивают мельчайшие частицы
влаги в засушливую пору.

И выживают, даже если земля превращается в золу...

Плоть не была еще безвозвратно утраченной, и оставалась надежда на
воскрешение, если бы витающая над телом душа проявила к этому волю.

Ражный простоял над Милей несколько минут - душа реяла под потолком
"шайбы", цепляясь за мясные крючья, и тончайшая связующая цепочка,
напоминающая жемчужную нить, - единственный ее корешок, еще касался плоти в
области солнечного сплетения, оставляя путь к отступлению. Но утлая,
иссохшая скорлупа - то бишь, тело, не выражало ни малейшей охоты продолжать
биологическое существование.

Она умерла не от воспаления легких, и не от другой телесной болезни;
диагноз был иной и весьма распространенный в текущее время, хотя никак не
трактовался и не признавался современной медициной. Смерть наступила из-за
крайнего противоречия между душой и телом, не совместимым с жизнью.

- Не стану будить тебя, спи, - сказал он и вышел, заперев дверь, направился
домой.

И уже поднимался на высокое крыльцо, когда услышал озлобленный лай Люты и
гул проволоки, по которой скользила собачья цепь. Кого-то носило ночью по
территории базы - овчарка свой хлеб отрабатывала честно, знакомств с людьми
не заводила и никому не доверяла, кроме своего хозяина - старика
Прокофьева, и работодателя Ражного.

Он сбежал с крыльца, направляясь в обратную сторону, и тут заметил возле
"шайбы" человеческую фигуру - кто-то ковырялся с замком на двери. Вероятно,