хмельным медом собственного изготовления. Выдернув затычку, бережно,
по-скупердяйски, нацедил немного в глубокую деревянную миску, после чего
спрятал бочонок назад, а в мед долил воды, разбавив его таким образом раза
в четыре. Покрытую полотенцем миску оставил на столе, а сам снял с полки
ручную кофемолку, засыпал туда смесь семян тмина и острого перца, после
чего долго и старательно молотил, пока не наполнился душистой мукой
стальной стаканчик.

Это был ужин поединщика перед схваткой. Он ел медленно и задумчиво,
аккуратно засыпая в рот щепотку муки и запивая ее разбавленным хмельным
медом. Сначала кто-то постучал в дверь, через несколько минут - в окно,
однако ничто не могло оторвать Ражного от этой ритуальной еды. Покончив с
ужином, он сполоснул миску, вымыл руки и лишь после этого отбросил засов:
он ждал, что первыми придут Максы, однако их опередил врач.

- Мы положили труп в эту шайбу, - сообщил он. - Но там не очень холодно. И
крысы.

- Не тронут, - заверил Ражный. - Что еще?

- А утром точно будет транспорт?

- Этого не знает никто.

- Связи тоже нет? Радиостанция или сотовый телефон?

- На сотовый не заработал...

Доктор чуял, что разговор пустой и бесполезный, но не уходил, мялся у
порога, исподволь озирая пространство дома.

- Извините, а поесть у вас ничего не найдется? - наконец решился он. -
Сутки, как из дома...

Ражный молча взял лампу и повел в кладовую. Снял со стены пустую корзину,
сунул в руки доктора и стал щедро бросать туда банки с тушенкой, сгущенкой,
сухари и печенье в пачках. Изголодавшийся врач оживал, и вместе с ним
оживала скромность.

- Да хватит, куда столько? - бормотал он. - На троих-то... Нам перекусить
только...

Но в глазах светился примитивный человеческий голод, по молодости еще
охватывающий разум. Ражный добавил пару банок деликатеса - тресковой
печени, чем окончательно растрогал доктора.

- А почему вы спросили про ленту? - вдруг вспомнил он.

- Про какую ленту? - будто бы не понял Ражный.