"Покуда герой любит Соню, он не в силах стать ее любовником, а  когда
разлюбляет, то становится любовником, но роман тогда  принимает  грязный
оттенок, отвращающий Соню". Удивительно, что Ходасевич не  вспомнил  при
этом описание любовных отношений между героями в "Машеньке": Ганин, ког-
да любит Машеньку, не в силах стать ее любовником, и лишь когда  расста-
ется с ней, то снова в нее влюбляется. Когда Машенька из  России  должна
приехать в Берлин, Ганин уезжает, чтобы не разбилась  о  реальность  его
идеальная и к тому времени еще не остывшая любовь... Несоответствие меж-
ду идеальной и чувственной любовью лежит в основе  набоковской  любовной
темы. Она всплывает, в положительном варианте, в завязке "Лолиты":  "Ду-
ховное и телесное сливалось в нашей любви в такой совершенной мере,  ка-
кая и не снилась... теперешним подросткам". Но от этой любви "без  сово-
купления"... "пошла трещина через всю жизнь героя"...
 
   Всмотримся пристальнее: в "Романе с кокаином" хронология поразительно
совпадает с двадцатилетним русским периодом жизни Набокова  (1899-1919).
Вадим - буквальный его сверстник: в 1915 г., когда  начинается  рассказ,
Вадим, шестнадцатилетний, как и Набоков, находится  в  последнем  классе
гимназии. Война мало затронула его: "Когда война  с  Германией  бушевала
уже полтора с лишним года, гимназисты, а в том числе и я, потеряли к ней
решительно всякий интерес". В тех же тонах вспоминает  Набоков  о  своем
увлечении некоей Тамарой летом 1915 г. в "Других берегах":  "Второй  год
тянулась далекая война". Вадим умирает в январе 1919 г.; в марте того же
года Набоков навсегда покидает Россию.
 
   Если хронология в "Романе с кокаином" точнее совпадает с  набоковской
биографией, чем в "Подвиге", где герою всего лишь 15  лет,  или  даже  в
"Даре", где герой старше автора на год, то топография  романа  формально
не набоковская. Действие происходит не в Петербурге и не в Крыму,  кото-
рые Набоков хорошо знал, а в Москве. Но Москва в романе мало чем отлича-
ется от любого другого большого города, разве что упоминанием  о  кольце
бульваров, о Тверской, да о памятнике Гоголю: это обычный и именно набо-
ковский городской пейзаж, большей частью туманный, заснеженный или дожд-
ливый, с мокрым асфальтом и сложной световой игрой фонарей. Не то же  ли
перо писало в "Подвиге" о Лондоне: "Громадные автобусы яростно и  тяжело
разбрызгивали озера на асфальте", - и в "Романе с  кокаином"  о  Москве:
"Тротуары и асфальт были еще мокры и фонари в них отсвечивались,  как  в
черных озерах"?
 
   Более конкретно описана частная московская гимназия. Автор  использо-
вал реальные имена ее директора, Рихарда Францевича Креймана (переиначив
в Рихарда Себастьяновича Кеймана), и двух преподавателей, фон  Фолькмана
и словесника Семенова (сохранив их без изменений). Но буржуазный  харак-
тер гимназии Креймана роднит ее и с Тенишевским училищем, которое  Набо-
ков окончил в 1917 г. В "Других  берегах"  Тенишевское  училище  описано
бледно. Больше сведений дают устные  воспоминания  Набокова,  записанные
его биографом Эндрю Филдом. Головкой класса, вспоминает Набоков, был бо-
гатый еврей Самуил Розов; ему противостоял не  менее  богатый  сын  вла-
дельца транспортной компании, некий П... Вспоминает Набоков также милого