- геометрический  образ  восьмерки:  "поливавшего  из  лейки  темными
восьмерками песок" (К. об.); "с двумя розовыми восьмерками по бокам  но-
са" ("Весна в Фиалте"); "...керосиновой желтизной просвечивала  восьмер-
ка, составленная из двух кокетливо незамкнутых и несоприкасающихся круж-
ков" (Р.К.); "к паровозу и вагонам и рельсам (из которых  можно  состав-
лять огромные восьмерки" ("Подвиг");
 
   - "...в кромешной тьме водил ладонью по стене, в  отчаянии  отыскивая
штепсель" (КДВ); "Я начал было обглаживать ладонью обои, чтобы разыскать
штепсель" (Р.К.);
 
   - "Дальше, в небольшом сквере, трехлетний ребенок,  весь  в  красном,
шатко ступая шерстяными ножками... загреб снег и поднес его ко  рту,  за
что сразу был схвачен и огрет" (З.Л.); "... через улицу  перебежала  де-
вочка. На другой стороне тротуара мать видимо закаменела  в  страхе,  но
когда ребенок невредимо добежал до нас, то она больно  схватила  его  за
руку и тут же побила" (Р.К.);
 
   - и в "Романе с кокаином", и в "Отчаянии" идет  речь  о  закладывании
брошки и т.д. и т.п.; .
 
   - усиленная ритмичность речи: "красивым изгибом огладив косяк" -  ам-
фибрахий - (Р.К.); "в полукруг этих каменных глаз" - анапест - (Р.К.). В
"Отчаянии" и в "Даре" переход на ритмическую, а иногда и чисто поэтичес-
кую речь постоянен;
 
   - скрытые цитаты из поэтов: "мокрые черные доски" (Анненский),  Р.К.;
"политикан с лицом, как вымя"  (Гумилев),  "Лолита";  "ветер  грубо  его
обыскал" (Маяковский), "Дар". И т. д., и т. д.
 
   Приведенные сопоставления, в фабуле, темах, приемах, языке,  устанав-
ливают, как нам кажется, с достаточной убедительностью, тождество  Агее-
ва-Набокова. Какие же причины могли побудить писателя  выдать  вещь  под
неизвестным псевдонимом, а затем не раскрыть своего авторства?
 
   В начале романа вскользь упоминается бестолковость критики, продолжа-
ющей выдавать "зарекомендованным писателям восторженные отзывы  даже  за
такие слабые и безалаберные вещи, что будь они созданы  кем-нибудь  дру-
гим, безымянным (выделено нами. - Н. С.), то разве что в  лучшем  случае
они могли бы рассчитывать на такаджиевскую тройку". Это замечание,  пси-
хологически мало правдоподобное в устах 16-летнего  гимназиста,  гораздо
более подходит к самому Набокову, не ладившему с эмигрантской  критикой.
"Совершенно уверенный в своей писательской силе", Набоков, хотя  и  имел
высоких поклонников своего  таланта  (Ходасевич,  Бицилли,  Вейдле,  Са-
вельев), но почему-то не мирился с  оговорками  Г.  Адамовича,  враждеб-
ностью 3. Гиппиус, грубостями Г. Иванова. Не только в  "Даре",  но  и  в
своих английских повестях Набоков не переставал сводить счеты с недолюб-
ливавшими его критиками. Выдать роман под чужим именем,  чтобы  испытать
или околпачить этим критиков, было вполне в духе и в нравах Набокова. Не