теплой  поверхности  океана,  и другой  частью,  опущенной  по склону  нашей
подводной горы на глубину в четыре тысячи метров, где температура всего лишь
около  одного  градуса выше  нуля.  Сюда поступает постоянный  ток  высокого
напряжения.  Часть  этого  тока  используется  нами без всякой  переработки,
например,  для электролиза  воды, а часть  мощным  прерывателем обращается в
пульсирующий, а  затем вот  этот трансформатор превращает его в ток  низкого
напряжения, который передается по  верхним -- видишь, у потолка? -- проводам
в левый отсек, в аккумуляторы, и заряжает их.

     

     Павлик  уже  бывал здесь  с Маратом,  и  ничего  нового Горелов  ему не
сообщил. Все это было ему уже известно. Но сказать  об  этом Горелову у него
почему-то не хватало духу. Он вежливо кивал головой и  в то же время думал о
том,  что запаздывает  на перевязку и  что  ему непременно  влетит от Арсена
Давидовича и  даже,  может быть, тот уже сам собирается искать его, Павлика.
Что же  делать?  Можно было  бы сказать  об  этом  Горелову,  вежливо, самым
вежливым образом извиниться перед ним и сказать: так,  мол, и так... Но нет,
нет! Это совершенно невозможно. Он опять, пожалуй,  рассердится.  Они прошли
под  аркой  переборки  в  следующий отсек  --  электроподстанцию  для накала
корпуса  подлодки  при  ходе "на  пару",  когда  тонкий слой  горячего  пара
окружает судно  и облегчает  ему движение  в воде,  потом -- в компрессорный
отсек,   где  мощные  компрессоры  продувают  сжатым  воздухом   балластные,
уравнительные,  дифферентные  цистерны, освобождая их от водяного груза  для
всплытия или  выравнивания подлодки.  Потом  шел  отсек с  баллонами сжатого
воздуха,  а  за  ним,  заметно более  узкий и низкий,  опять  генераторный и
трансформаторный отсек.
     -- Да, Федор Михайлович,--  вежливо кивнул головой Павлик,-- мы уже как
будто видели только что эти машины в первом отсеке...
     И, собравшись с духом, Павлик намеревался уже извиниться и сказать, что
он очень  благодарен, что все это страшно интересно, но  что он очень спешит
на  перевязку  и  даже,  наверно,  опоздал  и  Арсен Давидович  будет  очень
недоволен, и поэтому он просит разрешения уйти...  Но как раз в тот  момент,
когда он  почти  открыл уже рот,  чтобы сказать все  это, Горелов подошел  к
противоположной переборке и возле наглухо закрытой арки нажал зеленую кнопку
слева.   Дверь  тихо  отодвинулась  в  сторону  и  скрылась  внутри  толстой
переборки. В  открывшейся  арке показался новый отсек,  еще  более низкий  и
узкий, с закругленной  внешней стеной;  по всему  было видно, что  Горелов с
Павликом  приблизились  уже почти к  последней, самой узкой, кормовой  части
подлодки.
     Павлик здесь никогда не бывал и даже не догадывался о существовании  за
последней  переборкой  еще   других   отсеков.   В  нем   вдруг  разгорелось
любопытство, и он сразу забыл о своем намерении уйти.
     Горелов вошел в новый отсек, согнувшись под невысокой аркой, и позвал:
     --  Входи, Павлик!  Здесь  не каждому  удается побывать. Входи  скорее,
нельзя оставлять дверь открытой.
     Павлик не заставил  себя дважды просить. Едва он вошел в отсек, Горелов
нажал  кнопку  у  входа, и дверь  быстро задвинулась.  Павлик  все же  успел
заметить необычайную  толщину переборки, отделявшей этот отсек от  остальных
помещений подлодки.