Крутицким: жди, мол, потехи.
     --  Почему  невозможно?  --  простодушно  сказал Шелавин.  --  Была  бы
хорошая, здоровая идея, какой-нибудь интересный проект, и мы, наверно, могли
бы его реализовать.
     Матвеев не выдержал и рассмеялся:
     --  Иван Степанович, да не мучьте вы  Марата!  Его уже давно, вероятно,
распирают эти идеи и проекты. Он только ждет момента,  чтобы освободиться от
них. Вот спросите его... Ну, выкладывай, Маратик.
     За короткое время совместного плавания  на "Пионере" вся команда успела
уже узнать слабое  место  комсомольца Марата  -- его неистребимую  страсть к
изобретательству,  к   новым,  неожиданным  проектам,  к  грандиозным  идеям
покорения  природы.  Не  было ни одной области науки и техники, мало-мальски
знакомой  ему, чтобы при первом же  столкновении с ее острыми, не  решенными
еще  проблемами, Марат  не  откликался на  них  какими-нибудь  ошеломляющими
предложениями или проектами. Живой, подвижный, необыкновенно любознательный,
он с  таким жаром  и  увлекательностью сообщал каждому,  кто не  отказывался
слушать,  подробности  своих  проектов и открытий,  что команда  подлодки  в
свободные от работы часы подолгу заслушивалась, когда Марат начинал излагать
перед  нею все грандиозные последствия  и  замечательные результаты, которые
непременно  принесет  человечеству  реализация  его  проектов.  Выступая  на
занятиях в научных кружках, Марат всегда вносил в них оживление, и участники
ждали в  таких  случаях  чего-нибудь нового, вызывающего  горячий  спор  или
интересную  дискуссию. Так и  сейчас весь  океанографический  кружок  весело
насторожился, когда Марат предложил свой вопрос Шелавину.
     -- Так  что же ты хочешь предложить, Марат?  -- поддержал Матвеева Цой.
Сейчас,  когда  у  самого  Цоя  блеснула  новая,  захватывающая   идея,  при
воспоминании о  которой краска  залила его темно-желтое лицо, он  с каким-то
новым чувством, новым  интересом  смотрел на своего друга и  вызывал  его на
откровенность.
     Марат поднял глаза на Цоя и улыбнулся ему.
     -- По-моему,-- сказал он,-- чтобы отеплить наши дальневосточные берега,
надо отклонить холодное течение Охотского моря от входа в Татарский пролив и
направить его в океан...
     -- Идея прекрасная, но совсем не такая уж новая,-- возразил Шелавин.
     --  Знаю, что не новая,-- прервал его Марат, как всегда в таких случаях
разгораясь после первого же возражения. -- Я знаю,  что американцы уже давно
носятся  с  идеей   возвращения   Гольфштрема...   виноват,   Гольфстрима...
возвращения этого преступника домой, к родным берегам. Но это же сумасшедшие
проекты! Вот вы меня называете "сказочником", "фантазером"... Как же назвать
тех  американцев, которые выдвигают проект сооружения у  начала Гольфстрима,
между островом Куба и полуостровом Флорида, гигантской стены длиной в двести
пятьдесят километров, высотой, считая от морского дна, больше пятисот метров
и шириной  в пятьдесят метров?! Эта  стена должна закрыть Гольфстриму старый
выход из Мексиканского залива через Флоридский  пролив. В  то же время новым
огромным  каналом  полуостров Флорида отделяется  от материка.  Тогда теплые
воды Гольфстрима, ища выхода, ринутся через канал, который направит их вдоль
берегов Америки.
     -- Ну,  что  же,  Марат,-- рассмеялся  Матвеев,-- проект  в твоем духе.
Можно сказать, в мировом масштабе!..
     --  В моем ли это духе, ты сейчас услышишь! -- отрезал Марат. --  А вот