(1)Современное название моря

     ---------------------------------------------------------------

     --  С какой же температурой подходит  она к Европе? -- спросил Матвеев,
отрываясь от тетради, в которой он все время усердно делал записи.
     --  От  восьми градусов  тепла в феврале до  тринадцати  --  пятнадцати
градусов в августе.
     --  Только  и  всего-то!  --  удивился  Матвеев.  --  Да в такой воде и
купаться невозможно,  а  не  то  что отапливать  всю  Европу.  Хороша печка,
которая и сама-то зимой  имеет лишь восемь градусов  тепла!  Как же это так,
Иван Степанович?
     -- А  ты не  торопись  сомневаться,-- сказал  Матвееву  его  товарищ по
водолазному делу, спокойный, солидный Крутицкий. -- Значит, этому есть  свое
объяснение.
     --  Как?!  --  набросился  на  Матвеева  Шелавин. --  Вам  этого  мало,
позвольте вас спросить?  А  про  удельную  теплоемкость  воды  и воздуха  вы
забыли, позвольте вас  спросить? А? Забыли? Ведь  вы водолаз! Ведь вы должны
были бы знать физические свойства воды!
     --  Ну  что  --  теплоемкость?  --  защищался  Матвеев. -- Я знаю,  что
теплоемкость воды равна единице.
     -- Что же это значит? -- наступал Шелавин.
     --  А  то  значит, что для повышения  температуры одного грамма воды на
один  градус  Цельсия  требуется  израсходовать  тепла  в  количестве  одной
грамм-калории.
     -- Правильно. Не возражаю. Ну, а теплоемкость воздуха чему равна?
     -- Воздуха? -- замялся Матвеев. --  Воздух? М-м-м...  Скажу честно, что
за пять лет после окончания десятилетки нетрудно забыть такую мелочь. Да это
нас, водолазов, и  не  касается,--  извернулся он под общий  хохот. --  Нам,
водолазам,  нужно  знать как  можно больше  про воду, куда мы лазим.  А  все
подробности про воздух пускай помнят воздухоплаватели...
     -- Ну нет, брат, шалишь,-- вмешался, похлопывая рукой по своей тетради,
уборщик Щербина. -- Надо и  про воздух и про весь мир  знать все, что только
можно... Говорите уж вы, Иван Степанович! -- обратился он к Шелавину.
     -- Нехорошо,  нехорошо, товарищ Матвеев!  --  укоризненно покачал седой
головой комиссар. -- Завтра вы, может быть, захотите пойти во втуз. Придется
опять зады повторять... Продолжайте, Иван Степанович!
     --  Так  вот,--  начал  Шелавин,-- теплоемкость  воздуха --  ноль целых
двести тридцать семь тысячных теплоемкости воды. Почти в  пять раз меньше! А
вывод отсюда, если  принять еще во  внимание  удельный вес  морской  воды  и
сухого  воздуха,  получится  совсем  простой,  но  огромный  важности:  один
кубический метр воды, остывая на  один  градус, согревает на один градус три
тысячи сто тридцать четыре кубических метра воздуха, соприкасающегося с этой
водой! При  охлаждении только  на  один градус слоя воды  толщиной в  двести
метров  на  всем  пространстве   норвежской  части  Атлантического   Течения
выделится такое количество  теплоты, которого достаточно  для  нагревания на
десять градусов  (Слышите?  На десять  градусов!)  слоя  воздуха  толщиной в
четыре километра (Слышите? В  четыре километра!) и покрывающего всю  площадь
Европы! Вы  представляете себе -- над всей  Европой?! Ученые  вычислили, что
через каждый погонный сантиметр европейского побережья с океана на материк в