-- Чего там акулу! Кашалота!
     -- Кита!
     -- Гигантского осьминога!
     -- Ладно,  ладно! -- ворчал Скворешня под  неумолкающий смех.  --  Уж я
лучше поконсультируюсь с Арсеном Давидовичем.
     -- Здравствуй, герой! -- послышался  вдруг среди шума  знакомый звонкий
голос.
     В дверях стоял комиссар Семин -- загорелый, с резкой светлой полосой на
верхней части лба.  Перед переходом на подлодку "Пионер" он целый год провел
на эсминце "Кипящий" в далеких южных  морях, и тропический загар до сих  пор
не  сошел с его лица. Нос  у комиссара  был  слегка поврежден: боксер Семин,
чемпион  Ленинграда,  был широко известен  в  Советском Союзе, но победы над
другими советскими спортсменами доставались ему, очевидно, не легко.
     Больше всего поражала в комиссаре густая седина волос над молодым лицом
с маленькими черными, подбритыми на концах усиками и черными живыми глазами.
     Говорили,  что эта  седина появилась  у него после долгого пребывания в
одиночестве  с трупом  погибшего капитана  в затонувшей  на большой  глубине
подлодке, на которой он также был комиссаром.  Всю  команду он  выбросил  на
поверхность  в  спасательных  буях, а для  него  самого  исправного  буя  не
осталось -- часть буев повредило при аварии, а спасательная экспедиция из-за
шторма  смогла  лишь  через  несколько суток  поднять  его со  дна вместе  с
подлодкой. Но комиссар не любил говорить об этом и за достоверность  догадок
о происхождении его седины нельзя было поручиться.
     --  Ты  что? Паломником  из Мекки возвращаешься? --  смеялся  комиссар,
приближаясь  к столу,  за которым  сидел Павлик со своими  друзьями. --  Вон
какую чалму накрутил тебе Арсен Давидович! Ну как дела? Здоров, молодец?
     -- Спасибо, товарищ  комиссар! -- весело ответил  Павлик,  вскакивая  с
места  и вытягивая руки по  швам, словно заправский краснофлотец.  -- Совсем
здоров.
     -- Ну, благодари денно и нощно Крепина за скафандр,-- ответил комиссар.
-- В таком скафандре ничто не страшно.
     В  столовую  вошел  старший лейтенант  Богров  -- стройный,  с широкими
плечами человек. Его удлиненное бритое лицо, с  серыми  спокойными  глазами,
плотно сжатыми губами и квадратным подбородком,  обличало твердый характер и
упорную,  настойчивую волю.  Белый  форменный  китель  ловко, словно влитой,
сидел на  его  статной  фигуре. Старший  лейтенант  неторопливо направился в
глубину  столовой,  издали  дружелюбно  улыбаясь  и кивая  Павлику.  За  ним
показалась  высокая  фигура  капитана  Воронцова,  командира  подлодки.  Все
встали.  Командир  жестом разрешил  "вольно",  и все  шумно  уселись на свои
места.
     -- Как дела, Павлик? -- спросил капитан, остановившись возле мальчика и
положив  руку  на  его  забинтованную  голову.  --  Ты теперь у нас  надолго
останешься,  потому что ни заходить  в порты, ни встречаться с судами мы  не
можем. Надо тебе, голубчик, поскорей научиться  ориентироваться под водой по
компасу и по радиопеленгам. Придется тебе привыкать к нашей жизни.
     Глаза у капитана обычно  были  чуть прикрыты  опущенными веками,  и это
делало его  лицо  суровым  и отчужденным. Но  сейчас  на губах у него играла
улыбка, светлые  глаза широко раскрылись,  и на лице не  оставалось  и следа
суровости.
     -- Хорошо, капитан,--  смущенно  и радостно ответил  Павлик. --  Я буду