видно, и в самом деле понесла.
     Михаил, довольный, заржал.
     - Предлагаю выпить за будущего солдата!
     - За кого? За солдата? - переспросил Петр.
     - Чуваки! У  нас  со  старухой  на  эту  пятилетку  твердое  задание  -
наследника!
     - Не плети чего не надо! При ком язык-то распускаешь?
     Михаил смущенно крякнул, поглядел на младшую дочь, пристроившуюся возле
дяди Гриши, сразу, с первой минуты к нему  присосалась,  дал  команду  -  на
улицу.
     Когда закрылась за Анкой дверь, притворно вздохнул:
     - Вот так и живем, браташи. Совсем заездила супружница.
     - Тебя заездишь! Ты в эту Москву слетал - совсем ошалел.
     - Да, ребята, слетал. Повидал белый свет! -  Михаил  встал,  принес  из
спальни увесистый альбом в дорогих бархатных корках, с  золочеными  буквами,
трахнул по столу. - Вот мое пребывание в столице нашей родины.  Татьяна  тут
все моменты зафотографировала.
     Карточек было много. Михаил  с  сестрой,  Михаил  с  зятем,  Михаил  со
сватом, то есть со свекром Татьяны... Само собой, был  увековечен  Михаил  в
пестрой  толпе  и  у  ленинского  Мавзолея  с  двумя  замершими   у   дверей
часовыми-гвардейцами, и возле  знаменитых  фонтанов  на  выставке,  и  возле
царь-пушки.
     - Да, ребята, золотой билет вытащила наша Татьяна. Я три  недели  у  ей
пожил - ну, скажу, в коммунизме побрал. Ей-богу. Без пивка да без водочки за
стол  не  саживался.  Дача  двухэтажная,  квартира  пять   комнат,   машина,
прислуга... Помните, как, бывало, Татьяна Ивановна  зимой  за  хлев  босиком
бегала вместе с вами? А  теперь  -  подай,  поднеси.  Да  на  блюдечке...  В
газетах-то  читаете?  "Высоких  гостей  на  Внуковском  аэродроме  встречали
товарищи...  маршалы,  а  также  деятели  культуры  и  другие  представители
общественности столицы..." Ну дак в  этих  "других  представителях"  и  наша
Татьяна. Два раза при мне на этот Внуковский аэродром каталась. Со свекром.
     - Со свекром? - удивилась Раиса. - Пошто со свекром-то? Разве мужика  у
ей нету?
     Михаил насмешливо постучал кулаком по столу.
     - Темнота пекашинская! Мужик-от у ей  есть,  и  мужик  -  душа-человек,
видела ведь, чего спрашиваешь? Да на  этот  аэродром  не  за  душу  пускают.
Говорю,  Борис  Павлович,  свекор  ейный,  шишка  большая,  всема  каменными
памятниками заправляет, а ему положено с  супругой.  Ну  а  он  как  человек
вдовый Татьяну за собой волокет. Дошло теперь?
     - Я не знаю, что за такой муж,  -  не  унималась  Раиса,  -  жену  одну
отпущает...
     - Да не одну, с отцом! Чем  слушаешь-то?  Хороший  старикан.  Меня  все
кумом называл. "Ну как, кум,  твердо  решил:  никуда  не  годится  шампань?"
Подшучивал, сам только шампанское примает. А  у  меня  дак  с  этой  шампани
брюхо, ребята, пучит, пьешь-пьешь его - все без  толку.  Да  я  и  клоповник
этот, коньяк, не больно уважаю. Я пивко да водочку  лучше  всего.  А  муж  у
Татьяны, тот только шипучую водичку. Ни грамма спиртного. -  Михаил  покачал
головой. - Вот человек для меня загадка! Не видали его? Хрен его знает,  как
вам сказать... Сказать чтобы больно умен, ума палата...  Летом,  видали,  по
деревням ездят-шныряют - прялки, ложки, туеса, всякое старье  собирают?  Дак