ребята, теперь не  к  колхознику  надо  говорить.  К  совхознику.  Кончилась
колхозная жистянка... Долгонько, долгонько собирались. Когда в последний раз
виделись? Семь лет назад, когда матерь хоронили? Так?
     - Так.
     - Да, - вздохнул Михаил, - не пришлось покойнице пожить в новом доме. -
И вслед за тем горделивым взглядом обвел горницу, или гостиную, как  сказали
бы в городе.
      Все новенькое, все блестит: сервант полированный
с золотыми рифлеными скобками, полнехонький всякой посуды, диван с откидными подушками, тюлевые
занавески на окнах, ковер с красными розами во всю
стену - подарок Раисе от Татьяны... В общем, обстановочка - в городе не у каждого. И он подивился,
покосившись на братьев. Пестрые застиранные ковбоечки, в каких у них на работу ходят, парусиновые
туфельки... А насчет барахлишка и подавно говорить
нечего. С рюкзачками, с котомочками заявились. Да
у них сейчас в Пекашине самая распоследняя сопля
без чемодана шагу не ступит!
     - Давай, - Михаил поднял стопку, - со свиданьицем! - И  предупредил,  с
подмигом кивая на стол: - Это мы так покудова, для разминки, как  говорится,
а основное-то у нас вечером будет...
     Петр выпил - всю, до дна стопку осушил, - а  Григорий  только  виновато
улыбнулся.
     - Ну нет, так у нас не пойдет. Да ты откуда такой  взялся?  К  старшему
брату в гости приехал але в монастырь?
     - Ему нельзя, - сказал Петр.
     - Знаю. А у него у самого-то язык есть?
     И опять ни слова, опять кроткая, виноватая улыбка обмыла  льняное  лицо
Григория.
     А в общем-то, с  Григорием  ясно.  Все  такой  же  двойняшка.  Худущий,
насквозь просвечивает. Просто святой  какой-то,  хоть  на  божницу  ставь  -
вполне за икону сойдет.
     А вот Петр... К Петру не знаешь как и подобраться,  за  что  уцепиться.
Как речной камень-голыш, который со всех сторон водой обточило. Или это  все
оттого, что бороду отпустил? Бородка аккуратненькая, с рыжим подпалом, как у
царя Николашки, которого в семнадцатом году сковырнули. Татьянин муж  деньги
старые собирает, так он, Михаил, насмотрелся на этого бывшего царя.
     -  Ты  это  бородой-то  обзавелся,  чтобы  от  брата  отгородиться?   -
по-доброму пошутил Михаил. - Ну правильно. А то  ведь,  бывало,  не  то  что
чужие, я, родной брат, не каждый раз угадаю, кто из вас Петька, кто  Гришка.
Ей-богу!
     - А я сразу угадала, который дядя Гриша, - сказала Анка.
     - Как?
     - Тетя Лиза сказывала.
     Михаил не стал уточнять у дочери,  что  сказывала  тетя  Лиза.  С  него
довольно и того, что произошло с братьями при одном упоминании имени сестры.
Оба вдруг ожили, оба вдруг глазами в него. И было, было у него  искушение  -
рубануть со всего плеча, ведь все равно придется говорить, но  вместо  этого
он закричал на весь дом:
     - Эй ты там! Уснула?
     И  тут  с  кухни  наконец  пожаловала   Раиса,   прямая,   статная,   и
принарядилась - уважила гостей. Но голову  от  миски  с  мясом  отвернула  -