Густой сентябрьский туман пеленал деревню, и никто, ни один человек  не
видел, как он прошел на кладбище.
     Могила Евсея Мошкина, как он и думал, осела,  осыпалась.  Он  подрыл  с
боков песок, придав холмику форму прямоугольника, а затем выстлал ее плитами
беломошника, который неподалеку нарезал лопатой. Но и это не все.  Сходил  к
болоту, отыскал там  зеленую  кочку  с  брусничником,  на  котором  краснело
несколько мокрых от росы ягодок, срезал ее, перенес на могилу.
     - Ну вот, старик, - сказал Егорша вслух, - все что мог для тебя сделал.
- И криво усмехнулся. - По твоей вере дак скоро увидимся, а я думаю, дак оба
на корм червям пойдем. Здесь, на земле, жить нада.
     Дальше он не таился. Открыто вышел на деревню,  уже  давно  наполненную
рабочим шумом и гамом, открыто вошел в магазин,  взял  на  последние  деньги
поллитровку - и азимут на Дунину яму, туда, где когда-то из-за  него  хотела
наложить на себя руки Лиза.

     Он два раза прочесал мокрые ивняки и ольшаники над Дуниной ямой.
     Задичал, как роща, разросся кустарник за двадцать лет, а самой  ямы  не
было. Яму засыпало песком, и вонючая, зеленоватая лужа плесневела  там,  где
когда-то ледяным холодом дышал черный омут.

        ^TГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ^U

        "1 "

     Дождь застал Михаила уже на Руси, то есть после того, как он из лесного
сузема выбрался в поля. Ему не  хотелось  мокнуть  близ  дома,  и  он  начал
настегивать Миролюба. Но Миролюб только для  виду  замотал  старой  головой:
выдохся. Они с новым управляющим за эти два дня объехали всю Синельгу  -  от
устья до верховья. Везде побывали, каждый мысок,  каждую  поженку  обнюхали.
Виктор Нетесов решил с будущего года опять ставить сена на Синельге, и разве
мог он, Михаил, не поддержать его в таком деле?
     Расходившийся дождь как метлой вымел пекашин-ские задворки - ни  единой
души не попалось  ему  на  глаза  вплоть  до  самой  конюшни.  Зато  уж  тут
Филя-петух его насмешил. Сукин сын - не иначе  как  с  перепоя  -  вывел  из
стойла самую резвую кобылку, вороную Птаху, и давай заседлывать.
     - Ты, Филипп, никак на новый способ отрезви ловки решил перейти?
     - Я за тобой, Михаил, хотел ехать.
     - За мной?
     - Не знаю, как тебе и сказать, мужик. Несчастье у тебя дома большое...
     Михаил слез с лошади, заставил себя выпрямиться: бей!
     - Лизавету размяло...
     - Лизку?
     - Ну... Мы это стали на дом с  Петром  коня  подымать  ставровского,  а
веревка-то попадись старая... Ну и... - Филя виновато развел руками.
     - Ну и что, что? - заорал Михаил. - Да говори ты, дьявол тебя задери! -
Он схватил обеими руками Филю за старый измочаленный свитеришко, но сразу же
выпустил и побежал к старому дому.
     В заулке он еще издали увидел сосновые  слеги-бревна,  приставленные  к
избе, а затем увидел и коня, лежавшего на земле посреди заулка.
     - Вот здесе-ка она упала. - Запыхавшийся, ни на шаг не  отстававший  от