было сразу-то узнать, разглядеть свое счастье,  когда  оно  явилось  к  тебе
какой-то пекашинской замухрыгой, разутой, раздетой, у которой вечно  на  уме
только и было что кусок хлеба, да корова, да братья и сестры?
     Решение пришло внезапно, как в былые годы:  первым  делом  отвоевать  у
Пахи Баландина избу. Любой ценой сохранить дедовский дом. Ну а потом,  потом
посмотрим...
     С этим решением он подошел к пекашинскому перевозу.
     - Эхе-хей! - нетерпеливо кинул за реку. - Лодку давай!
     А затем в ожидании перевозчика - тот уже шастал к Пинеге, по хрустящему
галечнику слышно  было  -  жадно,  истосковавшимися  глазами  пробежался  по
красавице деревне, которая горделиво поглядывала на  мир  со  своей  зеленой
горы.
     Глаз зацепился сразу же за дом  Михаила  -  самая  видная  постройка  в
верхнем конце, -  но  разгоряченный,  уязвленный  ум  не  хотел  мириться  с
превосходством старого друга-соперника,  и  он  с  вызовом  подумал:  врешь,
Мишка! До деда ты все равно не дотянул.
     Одним махом головы, совсем как бывало в молодости, он  перекинул  глаза
на  нижний  конец  пекашинской  горы,  к  знакомой  с  детства   развесистой
лиственнице, туда, где стоит ставровский дом.
     Дома не было. В синем небе  торчала  какая-то  безобразная  уродина  со
свежими белыми торцами на верхней  стороне.  И  он  понял,  нельзя  было  не
понять: дом разрубили.

        ^TГЛАВА ВОСЬМАЯ^U

        "1 "

     О доме не говорили ни за  обедом,  ни  за  ужином.  Вспоминали  Федора,
толковали про нового управляющего, про погоду, а о доме ни  слова,  хотя  он
гвоздем сидел у каждого в голове.
     На Лизу в эти дни больно было смотреть. Она почернела, погасла глазами,
потому что во всем винила себя. И как ей было  помочь,  чем  утихомирить  ее
взбудораженную совесть?
     Однажды утром Петр сказал:
     - Ты не будешь возражать, сестра, если я на  наши  хоромы  ставровского
коня поставлю?
     - Коня с татиного дома? На наш?
     - А почему бы нет? Видел я вчера, валяется конь  на  земле  -  не  увез
Баландин.
     У Лизы  во  все  лицо  разлились  зеленые  глаза,  а  потом  она  вдруг
расплакалась;
     - Ох, Петя, Петя, да я не знаю что бы дала, чтобы татин конь у  нас  на
дому был! Все бы память о человеке на земле, верно?
     - Будет конь! - сказал Петр и тотчас  же  пошел  договариваться  насчет
машины.
     "МАЗ" с прицепом в совхозе был на ходу - братья Яковлевы  перевозили  с
верхнего конца в нижний свой дом,  -  и  в  полдень  ставровский  тяжеленный
охлупень с конем ввезли к Пряслиным в заулок.
     Лиза в это время была дома  и  босиком  выбежала  на  улицу.  Выбежала,
подбежала к коню и давай его кропить слезами.