смотрел-смотрел прямо перед собой и вдруг потянулся к водке: может, от  нее,
стервы, полегче станет?
     Евдокия, уже хлопотавшая возле мужа, спросила:
     - Чего так за воздух-то грабишься? На дождь, наверно?
     - Свет зажгите...
     - Чего? Свет? - Евдокия переглянулась с Михаилом и Петром. - Да  у  нас
когда электричество пылат.
     - А у меня ночь в глазах...
     - Дак, может, "скору" вызвать? Калина Иванович долго не мог отдышаться,
в горле у него булькало, потом все услышали:
     - Спойте мою песню...
     Тут уж Михаил и Петр посмотрели друг на друга: неладно со стариком.  Да
и кому пойдет на ум песня после того, что тут только что рассказывалось?
     Евдокия первая запела. Правда, не с начала, через рыданья, но запела:

                    Эх, конек вороной, передай, дорогой,
                    Что я честно погиб за рабочих...

     Да, так всегда, всю жизнь: ругает, на все лады клянет мужа,  а  что  ни
скажет тот, все сделает, на край света пойдет за ним.
     Петр, давясь слезами, тоже начал подтягивать, а потом переломил себя  и
Михаил.
     Когда под потолком растаял последний звук песни и стало  снова  слышно,
как за окошком всхлипывает дождь, он спросил:
     - Хватит одного раза але еще спеть?
     Ответа не было.
     Он подошел к кровати.
     Калина Иванович уже не дышал. Жизнь, может, сколько-то еще теплилась  в
широко раскрытых глазах - в них, показалось  Михаилу,  было  еще  что-то  от
света. Как знать, может, Калина Иванович, вслушиваясь в слова любимой песни,
последний раз видел отблески того великого зарева,  в  пламени  которого  он
входил в большую жизнь.
     Михаил подождал, пока глаза старика совсем не потускнели, и закрыл  ему
веки.

        ^TГЛАВА ПЯТАЯ^U

        "1 "

     Таких похорон в Пекашине еще не бывало. Впервые гроб с телом покойного,
весь заваленный  цветами,  венками  еловыми,  перевитыми  красными  лентами,
венками жестяными, поролоновыми - всякими, - был выставлен посреди  клубного
зала.
     Но и это не все. Приехала специальная воинская часть с медным, до  жара
начищенным оркестром, с новенькими поблескивающими  автоматами  (то-то  было
разглядев и разговоров у ребятишек и мужиков), приехали делегации, как это в
газетах сообщают, когда хоронят знатного человека, - из области, из  района,
из леспромхозов. А  уж  сколько  простого  люда  собралось,  дак  это  и  не
сосчитать. Своя деревня, конечно, высыпала вся  от  мала  до  велика,  но  и
соседние деревне пришли да приехали чуть ли не всем гуртом.