белую от голубиного помета. Беда с этой птицей мира. Житья от нее нету.  Все
загадила, все запакостила.  И  все  законы  природности  под  себя  подмяла.
Слыхано ли когда было, чтобы круглый год без передышки плодилась?  А  теперь
так - зимой свадьбы, особенно в  таких  теплых  помещениях,  как  конюшня  и
коровник. И уже Таборский, сказывают, на каком-то совещании не то  в  шутку,
не то всерьез брякнул: важный мясной резерв не учитываем.
     Вот и все, думал Михаил, покусывая стебелек травинки.  Как  начал  свою
жизнь с лошадей, так и кончаю ими.
     Ужас, ужас это - загнать себя на конюшню. Все на тебе  поставят  крест:
люди, жена, дети. Кличка до скончания века Мишка-конюх, и кончится все  тем,
что и сам конягой станешь. Одичаешь. А с другой стороны, если он  откажется,
конец бедолагам. Так и не поживут никогда по-человечески.  Потому  что  кто,
какой стоящий человек пойдет сегодня в конюхи?
     Задумавшись,  он  не  сразу  услышал,  как  на  другом  конце   конюшни
заскрипели старые ворота.
     Вера! Он по шагам узнал ее.
     Он быстро вскочил с ящика, на котором сидел: ну сейчас бурей налетит на
отца - целую неделю не виделись.
     Не налетела. Подошла тихонько, кивнула:
     - Здравствуй, папа.
     - Здравствуй, - ответил Михаил и спросил прямо: - Крепко ругается?
     - Ругается.
     Он так и знал: материна работа. Мать довела девку чуть ли не  до  слез,
на чем свет ругая его.
     - Ну а ты что скажешь?
     - Я за.
     - Что - за? - Михаил вдруг вспылил, закричал: -  За,  чтобы  над  отцом
твоим все потешались, чтобы тебе проходу не давали: "Верка конюхова идет"?
     - Ну и пускай не дают... Да конь  лучше  всякой  машины!  Вот.  Коня-то
кликнешь - он к тебе сам бежит... А помнишь, папа, как мы с  тобой  Миролюба
объезжали?
     - Не подлаживайся. Это ведь ты коня-то почему расхваливаешь? Потому что
отец в конюхи попал.
     - Ну да!.. Да я когда вырасту, сама себе коня заведу!
     - Может, и заведешь, да только железного.
     - Нет, не железного, а живого!
     - В частном пользовании иметь лошадь у нас не положено.
     - Почему?
     - Почему, почему. Закон такой.
     - Ерунда! Машину иметь можно, а лошадь нет?
     Вера вызывала его на  спор.  Черные  глаза  сверкают,  голова  откинута
назад. Заядлая спорщица. И революционерка. Все бы давно уже переделала, кабы
ее воля.
     Михаил, так ничего и не решив, сказал:
     - Пойдем-ко лучше домой. Нам с тобой еще  наступление  материно  отбить
надо.
     - Ой, папа, я и забыла! Дядя Петя приходил. Калину Ивановича надо нести
в баню.

        "3 "