Однако не спрашивали.
     В томлении, в постоянных поглядах на деревню  (вот-вот  запылит  оттуда
уборщица) прошел один день, прошел другой. Забыли про него?  Таборский,  его
дружки постарались?
     Михаил пошел в контору сам. Прямо  с  работы,  когда  кончился  рабочий
день.

        "3 "

     Поговорили...
     Три часа без мала  молотили.  Всю  пекашинскую  жизнь  перебрали,  всем
главным  отраслям  пекашинской   экономики   обзор   дали:   животноводству,
полеводству, механизации. А к чему пришли? Кто виноват в том, что в Пекашине
все идет через пень-колоду? А Михаил Пряслин. Потому  что  с  сорок  второго
года как сукин сын вкалывает. Бессменно.
     Конечно, никаких "сукиных сынов" не было, это он уж сам  сейчас,  выйдя
из конторы, на ходу краски навел.  Вежливенько  встретили:  заходи,  заходи,
товарищ Пряслин! Тебя-то нам и надо. И вежливенько разговаривали. Без крика,
без стука кулаком по столу, это вам не подрезовские времена.
     А по существу? А по существу оглоблей по башке.
     - Как  же  вы  допустили,  товарищ  Пряслин,  до  такого  развала  ваше
хозяйство?
     Да, так вот поставил перед ним вопрос  Копысов,  завотделом  обкома,  и
поначалу у него голова пошла кругом, язык заклинило.  А  потом  вдруг  такая
ярость "вкатила, пошел крушить направо и налево:
     - Дак вы что же - Таборского выгораживать?  Его  шайку?  За  этим  сюда
приехали?
     - Спокойно, спокойно, товарищ Пряслин.  С  Таборского  мы  спросим,  не
беспокойтесь. Ну а вы, вы лично несете ответственность за  положение  дел  в
Пекашине? Вы использовали свои права хозяина?
     - Какие, какие права? Хозяина?
     - А вы не знали, что рабочий человек у нас хозяин?
     И вот пошли и пошли свою ученость  показывать.  Ты  ему  из  жизни,  из
практики - дескать, когда колхоз был, хоть  на  общем  собрании  можно  было
отвести душу, а сейчас что?
     - А сейчас что, советская власть у вас отменена?
     И так, о чем бы ни  зашла  речь.  В  общем,  нечего,  дорогие  товарищи
пекашинцы, все валить на дядю, когда сами во всем виноваты.
     А может, и виноваты? - вдруг пришло Михаилу в голову. Может, потому все
и идет у них через пень-колоду, что они сами колоды лежачие?..
     На деревне уже зажгли огни. И у  Калины  Ивановича  тоже  огонь  был  в
окошке. Надо бы зайти проведать старика, подумал Михаил, но зайти  нетрудно,
да как выйти. Начнется разговор, начнется кипенье, а старик и так  на  ладан
дышит. В восемьдесят с лишним лет плохо рысачить.
     К Петру сходить? С ним потолковать, отвести душу? И вообще, сколько еще
обходить друг друга? Братья они или нет?
     Но внезапно вспыхнувший порыв как-то сам собой погас,  и  Михаил  пошел
домой.

        ^TГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ^U